Кое-что для чтения...

[linnok.livejournal.com]

Автор - Елена Маркосян
http://www.sara.com.ua (раздел "Мое. Лирика и юмор")
был опубликован в приложении к журналу "Натали" альманахе "Отражение", №1, в декабре 2001 г.

ТРУДНЫЙ ДЕНЬ

Она злая. Давно не видела ее такой злой. Глаза как у загнанного зверя. Что уже случилось? Молчит. Ее не раскачаешь на разговор. Это не Ирка. Ту заткнуть сложнее, чем убить. Болтает без конца.
Я подошла и посмотрела на нее пристально. Лицо черное, выглядит лет на десять старше, т.е. на все свои сорок пять. Вот так сходила на перерыв. Утром же все было нормально. Что же произошло?..   
Вдруг она быстро начала говорить:
- Рита, ну почему они все такие? Одинаковые. Как на одно лицо. Посмотри в книгах, в картинах, вокруг, сколько они всего классного сказали, сотворили. Где это? Где они? Ты новости вчера смотрела? Откуда у нас такие мужики? Все как один на нашего Петровича похожи. Ведь голодные ходят, раздетые, без денег, без работы, без интереса к жизни. И ничего им при этом не нужно, кроме кулачного боя. И чтобы все сказали, что крутой. А бабы смотрели в рот с благоговейной любовью и прощали все. У них уже на нас сил нет, а они все сидят и ждут, пока мы объявим кастрюльный бунт. Зачем мне бунт? Чтобы лежать, силы не нужны.
- Так, с положением в стране все понятно, – сказала я. - А теперь по делу, что произошло?
Она не успела ответить, как в комнату вошел Петрович. Ой, не вовремя он... Обещал же ей отгул, замену и уборщицу окна помыть. Не сделал ничего. Если ее не остановить, она его достанет по полной программе.
Увидев ее, он понял, что зря зашел, но по инерции сказал что-то про трудный денек. Она это поняла буквально, по-нашему, и медленно вставая со стула, начала тихо затягивать над ним волчью удавку:
- Ах, Александр Петрович, это Вы - начала она ласковым голосом и продолжила с нарастанием и рычанием, постукивая пальцами по столу и вставая.
- Дело в том, что я сейчас в таком возрасте, что у меня все дни трудные. А это значит, что я не могу получить глубокое удовлетворение от звука вашего голоса, и мне нужны вполне конкретные, реальные вещи.
Я поняла, что пора вмешаться, подмигнула Ирке, и та мгновенно оказалась между ними. Процесс пошел и уже через секунду Иркина трескотня заглушила все вокруг. Они быстро вышли в коридор. Я посочувствовала Петровичу. Сорок минут выброшены из жизни, но это легче пережить, чем то, что может сказать она.
- Тихо, тихо. Ну что ты, оставь человека в покое, - сказала я. - Ну не гений он, ну и что? Зато добряк и душка. Что с тобой?
Она молчала. Потом медленно начала говорить, вышагивая по комнате из угла в угол:
- Я знаю почему мы иначе начинаем относиться к мужикам после тридцати пяти. Я это осознала и почувствовала. Рита, они ведь не понимают, что нам с детства, с первых, постиранных от крови трусишек, природа каждый месяц напоминает, что мы должны рожать. Каждый месяц тебя крутит изнутри. То тебе холодно, то жарко, то скучно, то весело. То внизу болит, то наверху чешется. Еще не соображаешь, что происходит, но на всех отрываешься по поводу и без него. А запах, как достает запах! Кажется, что весь мир слышит, как ты пахнешь, то кровью, то яблоками, то еще неизвестно чем. И начинаешь мыться, закрываться, одеваться. Сидишь одна и хочешь только одного, чтобы тебя никто не трогал.
Я в детстве до четырнадцати лет ходила в одном платье. Утром встала и пошла. И ничего. А однажды, иду за хлебом, навстречу какой-то мужик лет двадцати пяти. Помнишь, в пятнадцать мы таких называли старыми? Так вот, он притормозил и сказал, что таких глаз в жизни не видел. Я с косичками, в платье до колен, тогда ведь короткое не носили, ну, ребенок. В четырнадцать выглядела на десять. Он сам испугался того, что сказал. Я внимания не обратила. Его слова поняла, как похвалу девочке-умнице, маминой помощнице. А сама на автопилоте зашла в соседний магазин, за пятьдесят копеек купила детские трусики и тут же в примерочной надела.
Сейчас понимаю, что мужики наш запах мозгами чуют, а не носом. Поэтому голова сама автоматически поворачивается в нужную сторону. А мы так же на их голос реагируем. Читаем желание в подтексте не понимая содержания. Я с того самого дня слышу шум космоса. И в нем свою задачу номер один – родить. Голос того парня просто включил звук. Мы начинаем знать и понимать, что без него не родишь. Дело даже не в том, что он нужен как самец. А в том, что в то время, пока ты носишь, рожаешь, на ножки ставишь, кто-то должен тебя и твоего ребенка кормить, одевать, обувать, крылышки и помаду покупать. В конце концов, ты можешь родить и умереть, а ребенок должен выжить. Иначе ни ты, ни твоя жизнь, ни твоя смерть смысла не имеют. И то, что мы деньги ценим, это не от продажности натуры. Это тот автопилот, природный инстинкт самосохранения. Борьба за потомство. Осознанная беззащитность.
Если бы могла закричать на весь свет, то каждой бы девчушке сказала, что рожать нужно только тех детей, которых хотят мужики. Чтобы он тебя об этом на коленях просил, а ты выбирала, чью вторую половину в своей плоти видеть хочешь. А не то, что сейчас делаем.
- Да, они попросят….
- Они просят, только тогда, когда им уже за пятьдесят. И не нас, а тех, что нам в дочки годятся.
Да, и вот после тридцати пяти, когда все понимаешь, и знаешь, что рожать не будешь никогда, автопилот на самосохранение не работает. Запросы качественно и противоположно меняются. А чаще всего желание вообще пропадает. Ну и хорошо бы. Так нет, включается другая ерунда, - зачем живем, нянчить внуков? Я не хочу их нянчить. До душевной боли не хочу. Перестала чувствовать маленьких детей. Своих подняла и хватит. Пусть себе сами все делают.
Она умолкла.
- Ты черная с перерыва пришла, поругалась с кем-нибудь? - спросила я.
- Нет, Рита. Просто поняла, что в радиусе этой планеты нет мужчины, которого бы могла захотеть. Идут навстречу брюки. Смотрю – рот, желудок, яйца, жопа и все. Не вижу ни глаз, ни рук, ни губ, ничего. Страшно, когда нет никаких желаний. Устала ничего не хотеть. Все чего хочу, определяется словом – «не хочу».
- Это пройдет. Не можешь отвлечься с никаким, придумай себе какого хочешь, и отдохнешь.
- Придумай? Рита, сколько жизней я вырвала из себя в муках по-живому. Сколько часов простояла над унитазом от беременной тошноты. А материнство. До сих пор помню как кормила Аньку и плакала. Соски кровят, а она молоко с кровью тянет и причмокивает. Я от боли зубы сцепила, реву и улыбаюсь.
Как больная за детьми ходила. Вечно им что-то шила, книжки заворачивала, сама уколы делала. Да они же у меня сами на улицу не выходили, я над ними дышать боялась. Помню пришла Аньку из садика забирать, а она мне сказала, что ее воспитательница ударила. Я как синяк на ее ручонке увидела, все. Бросилась, волосы этой стерве вырвала, била, себя не помнила, думала, разорву зубами. Не могла стерпеть, что какая-то баба на моего ребенка руку подняла. Мой потом с заведующей улаживал. Воспитательницу перевели в другой сад, а на меня смотрели как на ненормальную. Поверить никто не мог, как это так, такая интеллигентная на вид женщина и руки распускает.
А в школе. Кирилла учительница украинского жидовским выродком назвала. Так я ее после школы встретила и на своем языке объяснила кто и чей выродок. Мой даже не знает. Сейчас уже не верится, что это когда-то было.
Она достала сигарету и стала крутить ее пальцами. Потом, так и не закурив, продолжила:
- А мужики. Я же им в глаза смотреть не могла. Себя боялась. Знала, позовет волчара, уйду, а детям горе. Теперь дети выросли, смотреть не боюсь, только вот не вижу ничего. А постель. Рита, я ведь работала там, не отдыхала. Не чувствовала, не понимала, терпела, привыкала. Первый свой оргазм, настоящий, до полной отключки не простила своему. Потому что он был только мой личный, а не наш. Навсегда запомнила, как он мне рот рукой закрывал и говорил, что дети в соседней комнате могут проснуться. Этот его контроль дорого ему стоил. Я поняла, что ни одному мужику на свете такой власти над собой не дам. Никогда. Научилась быть свободной и кормить свою суку по расписанию. Научилась не жить.
Сейчас оглядываюсь назад и арифметика не сходится. Рабочий день 8 часов. Дорога через ясли, школу, магазин в оба конца ежедневно. Дома - свой завод. Плюс институт, курсы, кружки. Бог с ней с арифметикой. Скажи, зачем все это было, чтобы потом кого-то себе придумывать? Мне один мальчик предложил поужинать днем. Смотрю на него и понимаю, что не могу с молодыми. У меня к ним материнское чувство. Хочется приложить к груди и убаюкать.
И этот, крутой... Гад... Спросил, сколько я стою. Смотрю на него и думаю, а действительно, сколько? Как телка, десятку, не больше. Обслуживать не умею. Ну, я ему, конечно, ответила кое-что, так, в общих чертах. Пусть веселится, пока богатый. Деньги кончатся, тогда поймет, сколько я стою, а сколько он. Удобно считаться замужем. Всегда есть убедительный повод красиво отказать, притворившись дремучей.
- А когда это он у тебя спросил? - поинтересовалась я.
- Сегодня. Шла с перерыва, встретились у входа. Наверное, на третий этаж приезжал. Еще тогда, помнишь, зимой, понравились мне его руки. С такими руками можно и в карты, и глотку передавить, и гинекологом получится. Люблю сильных мужчин.
- С чего ты взяла, что он сильный? Он грубый, недалекий, богатый циник. Я слышала, как он разговаривает. В его словах больше грязи, чем в моем подъезде. У него, как в том анекдоте, когда мысль пришла в голову и стала лихорадочно метаться в поисках мозгов. Он пустой, как банка от пива. Затасканный по групповым развлечениям потс. Я тебе о нем все еще до охоты рассказала. Нет, в нем, конечно, что-то есть. Но это что-то не личное, а от большого количества денег. А ты просто устала от бедности и тебе кажется, что деньги у сильных. А они не у сильных. Они у жестоких и беспринципных. Ты не забывай, что у него и твои деньги, которые ты в зарплату не дополучила и в коммунальных платежах переплатила. Он на них виагру покупает и свою силу проституткам демонстрирует.
Она нахмурилась и сквозь зубы процедила:
- Причем здесь виагра? Во-первых, это нечестно. Когда мы тонны на себя мажем от морщин, от жира, от всего, это нормально. Когда красим все, что только можно покрасить, от седины и бровей до ногтей на ногах, тоже правильно. Белье нижнее покупаем, на которое они не смотрят, в парикмахерских сидим и у массажистов расслабляемся, все хорошо. А когда они хотят побеспокоиться о том, что для них важно, то мы их тут же не уважаем. Да я бы эту виагру им бесплатно раздавала. Статью в бюджете предусмотрела бы. Чтобы каждый знал, если что, то все у него получится в лучшем виде. Чтобы на технологию и темп не западали, а учились удовольствие доставлять и себе, и нам. Тогда бы они не ждали, что мы кастрюльный бунт поднимем, а сами бы его подняли, чтобы посмотреть на то, как мы можем в постели двигаться. Не страна, а склад пиломатериалов. Одни лежат как доски. Другие ударными темпами работают.
А во-вторых, я не за деньги считаю его сильным. Я это вижу в его глазах. Сила, это когда через потери прошел, и уважать сам себя научился. Через такие потери, которые нельзя оценить деньгами. Через слезы, если хочешь. Они мужикам глаза открывают. Цвет меняется. Я там дремучей притворялась, а он глазами меня и раздел и трахнул, а главное, понял, что мне это понравилось.
Она улыбнулась, лицо уже не было злым. Резкие и пошлые слова ушли, глаза подобрели. Появилась спокойная женственность. Я знала, что она сядет в своем уголке, натянет наушники, закопается в бумаги и будет мурлыкать что-то под нос.
- Так зачем тогда отказала? - спросила я ее.
- Слабые у него еще крылышки. У меня есть все то, что он может мне дать сегодня. Есть в таком избытке, что сладкое кажется горьким. Я не могу менять свои желания на деньги. У меня их очень мало осталось. А точнее, есть всего одно. Хочу поменять власть на власть.
Я сочувственно посмотрела на нее:
- Ты хочешь любви. В наши годы такое не случается. Мы, может, и можем, а они нет.
- Тогда буду жить так. Одно не сбывшееся желание, это не так уж страшно. Я не буду искать смысл жизни, буду просто жить. И получать удовольствие от света, тепла, от лиц людей, идущих навстречу, от того, что понимаю их. Мне так хорошо от осознания того, что я выросла, от того, что свободна. Ни одного дня не хочу вернуть назад. Буду растить в себе другие желания, и исполнять их. И вообще, Рита, я тебя обожаю. Ты все понимаешь.
- Да, понимаю.
Мы рассмеялись, и я заметила, что на счет гинеколога, это пошло:
- Он будит в тебе пошлость?
- Нет, он будит во мне волчицу. Потому что сам волк.
- А говоришь, в радиусе планеты нет рук, которых бы захотела.
- Руки нравятся, но я уже не могу хотеть рук. Все время кажется, что руки у мужчины для того, чтобы закрывать женщине рот. Я не хочу о нем говорить. Если меня будут спрашивать, меня ни для кого, кроме сына, нет.
Она замкнулась в себе и умолкла. Зазвонил телефон. Я подняла трубку. Его глухой голос попросил ее к телефону.
- Ее нет, - сказала я
- Здравствуйте, Рита, - прохрипел он.
- Я знаю, что она есть. Ну да ладно. Вы передайте ей, что я хотел извиниться. Я просто не умею ни говорить, ни знакомиться.
Он немного помолчал и добавил:
- Если бы я умел, то сказал бы ей всего несколько слов. Я написал их, сейчас парнишка принесет с цветами. Пусть она прочтет.
В дверь постучали. Дядя Коля как-то робко вошел и направился в угол. Она не работала, а сидела с ногами на стуле, обхватив руками колени, и смотрела на телефон. Он боком подошел к столу и, протягивая ей букет цветов, шепотом отрапортовал, что какой-то мальчик принес цветы и конверт для нее. Она в ответ что-то зло рявкнула, и дядю Колю как ветром сдуло. Я подошла к ней. Она была похожа на маленькую девочку, которая забыла урок. Руки ее дрожали:
- Прочти, я не могу, - сказала она, - мне страшно.
Я открыла и прочла:
«Кто-то написал. Я не помню кто. Думал это о ком-то, но теперь я знаю, это – обо мне и о тебе: "Ты ворвалась в мое сердце птицей, я почувствовал себя волком, и ушел в настоящую жизнь". Я встречу тебя после работы в шесть. Не убегай. ».
Она медленно взяла записку у меня из руки, профессорским жестом надела очки на нос и стала ее читать. Улыбка осветила ее лицо, она понюхала конверт, записку, изучила ее глазами со всех сторон, опустила ноги на пол, встала, запрокинула голову назад, и прошептала:
- Ритка, он мой! Мой! Я его растворю в себе, сожру вместе со всеми его пакостями и виагрой закушу. Ему позволю все. И сама сделаю с ним, что захочу. Мы с ним поменяемся. Я это точно знаю.
Кружась вокруг меня, она завизжала от удовольствия на весь этаж. Петрович влетел в комнату и сказал, что не надо так нервничать, он нашел уборщицу.
Она остановилась, посмотрела на него и сказала:
- Ты как всегда права, Ритка, он душка. Да, кстати, пора тебе готовиться к охоте. А то что-то у тебя в последнее время голос, как у нашего премьер-министра.
Да, действительно, трудный денек, подумала я и решила полистать на досуге журнал «Бизнес и политика». Охотиться, так охотиться….

Мне понравилось. :)
Не у всех жизнь - сплошной шоколад, и, если внимательно присмотреться к происходящему, оказывается, что написанное вполне реально. У кого-то история совпадет до последней мелочи, у кого-то - частично, ну а кто-то вообще с таким никогда не сталкивался, по-разному бывает... ИМХО, важно другое. Человек не боится о таком писать и говорить. Это - смело. Я уважаю смелость.

Comments

[levkonoe.livejournal.com]

Ничего себе, лирика и юмор...
До того уж мрачно и беспросветно, что я и не знаю, зачем такое писать. А мрачнее всего конец - vagina dentata какая-то. Ни фига ж себе, у людей проблемы...

[irkathena.livejournal.com]

Да это вовсе и не проблемы, это щастье у них такое.
Я не шучу, кстати.
Рассказ хороший, психологически точный то есть - героиня в нём - яркая представительница СЛЭ, Жуков женского полу, вот они такие, с таким характером и обобщениями. И тёткам ихним ох как тяжело от этого приходится всюду, кроме работы и битвы. И ей всего 45 - так что всё ещё и получится, пожалуй. Этого мужика ей уже не сломать и не сожрать, сможет и ужиться. Он же не виноват, что богатый :-)
А кое-что зацепило согласием
*Так нет, включается другая ерунда, - зачем живем, нянчить внуков? Я не хочу их нянчить. До душевной боли не хочу. Перестала чувствовать маленьких детей. Своих подняла и хватит. Пусть себе сами все делают.*

Вот это и про меня, могу признаться, благо дети мои здесь не окажутся, пожалуй.

[snake-elena.livejournal.com]

Увы, и про меня. Подозреваю, что каждая вторая так думает, только боится в этом признаться. А может, и каждая первая...

[irkathena.livejournal.com]

Зато не про меня. Я до нынешнего возраста сохранила завидное легкомыслие :-))
Или незавидное, это ж кому как.

[snake-elena.livejournal.com]

Да с легкомыслием и у меня все в порядке. Или не в порядке, смотря с какой стороны на это посмотреть:)))

[maugletta.livejournal.com]

умеют же женщины придумать себе беспросветность- и наслаждааааться ею.

[unibaken.livejournal.com]

А мне понравилось. Мало ли чего я в жизни не понимаю, это не значит, что меня не трогает...