Соло для свиста с оркестром

[http://users.livejournal.com/tomk_/]

Мой любимый инструмент – это камертон. Всегда приятно знать точно, какая нота звучит.
Жалко только, что у каждого человека свое личное «ля». Не всегда угадаешь какое.
То, что между людьми происходит, похоже на музыку Скрябина: вопрос задан, а ответа нет.
Ждешь его, ждешь…
Да и бывает ли такое, что нельзя было озвучить? Разве что яйцо, особенно вкрутую:
нет звука – тишина. Это так придумано для того, чтоб вопрос услышан был: что было в начале?
Курица или яйцо. Поэтому оно молчит, но со значением.
Мое «ля» гораздо позже меня просыпается, я уже к этому времени много чего полезного
успеваю сделать, типа носки постирать, и не только свои. А кругом звуки, звуки…

Пицикатто из развешенных носков каждый сыграть может. А вот луковый суп с сыром,
наподобие Фантазии Моцарта, это сложнее, у меня редко получается. Но звучит красиво.
Овсяная каша, особенно, если сварена в рамках депрессии, совсем не съедобна, верещит женским
сопрано: у любви, как у пташки крылья…. И ничего с ней не поделаешь. Поэтому, я ее редко
готовлю.
Чаше всего я так проступаю, пока еще не проснулась, начинаю жарить оладьи. Пока четыре
оладьи жарятся на сковородке, можно успеть почистить одну картошку, перед тем, как перевернуть
оладьи на другую сторону. Получается: четыре оладьи плюс две картошки. Пока она варится,
можно успеть вынести пакеты с мусором, ну и сделать много всего разного: завести Болеро
Равеля в стиральной машине, разложить по пиалам несколько этюдов Черни… Главное при этом –
не проснуться.
Раньше был чайник, романтический такой, со свистком. А теперь нажал кнопку, и уже готово.
Я этот момент все время просыпаю, и по нескольку раз кнопку нажимаю, чтоб кофе заварить.
Потому, что кофе утром, это то же самое, что Том Вейтс вечером. А если кофе нет, и приходится
пить чай, это уже Курехин. Да, утро без кофе – это Курехин. Тоже не плохо. А иногда проснуться
так и не получается, и тогда весь день - сплошной Мамонов. И чувствуешь себя, как готическое
сооружение, двигающееся в пространстве, без контрфорсов.
Конечно, «ля» можно нечаянно разбудить прикосновением к горячей сковороде, или неприятным
телефонным звонком. Тогда количество полезных дел заметно сокращается.
И озвучивание не вовремя разбуженного «ля», будет подобно началу Бетховенской сонаты №8.
Но лучше дождаться естественного пробуждения, похожего на Полонез Огинского.
Но это редко бывает. Если на дне сахарницы видны беличьи следы, значит, я еще сплю,
а если вижу, что сахара нет – это жесткая реальность. Вот такая мелочь способна разбудить.
И приходиться думать: с сахаром или без сахара. Для того чтобы выбрать, нужно проснуться.
И тогда внутри задребезжит «ля». Это ни с чем не спутаешь. У него нет звука,
одна вибрация. Но тут же внутренний голос, озвученный Раневской, скажет:
«Муля, не нервируй меня!» и голос Ренаты Литвиновой добавит: «Как страшно жить!»

Как-то пришла из магазина, вижу: моя собака съела два куска мыла и Историю Искусств.
Нет, я все, конечно, понимаю, но один кусок мыла могла бы и оставить! Надавала ей по шее
как следует, потом проснулась и Историю Искусств пожалела.
Хотя, что такое искусство не понимала никогда. А все равно жаль.

Один умный человек сказал, что бы заниматься искусством, нужно много пару
и маленькая дырочка. Но ни одного умного не нашлось, чтоб инструкцию дать,
сколько пару и какая дырочка. Да, и свист это что? Сирена? Или зубная боль?

Comments

[leon-orr.livejournal.com]

В мемориз!

[irkathena.livejournal.com]

Да, здорово!

[http://users.livejournal.com/tomk_/]

:-)